Вебинар 07 ноября 2013 12:00

Требования к ведению финансовой отчетности в оффшорных юрисдикциях (BVI, Belize, Seychelles)

Оффшорные территории вводят требование по составлению \ подготовке финансовой отчетности. Необходимо ли подавать отчетность в реестр, какова ответственность за непредставление отчетности, объекты этой ответственности. В каких случаях она может быть истребована. Печальная тенденция или формальное требование

Расшифровка стенограммы вебинара

Александр Алексеев, управляющий партнер «GSL Law & Consulting» (А.А.)
&
Дмитрий Белых, юрист «GSL Law & Consulting» (Д.Б.)
 
А.А.: Здравствуйте, наши вебзрители. Сегодня мы говорим, на мой взгляд, об очень перспективной теме. Мы будем говорить о стратегическом вопросе, решение которого определит развитие офшорной индустрии на ближайшие годы. Моим собеседником будет Дмитрий Белых, юрист «GSL Law & Consulting».

          Сегодня мы говорим о требованиях к предоставлению финансовой отчетности в офшорных юрисдикциях. Те, кто мало-мальски знаком с офшорной индустрией, знают, чем отличаются офшорные юрисдикции от оншорных (низконалоговых) юрисдикций. Грубо говоря, чем Белиз, БВО, Сейшелы и прочие отличается от таких стран, как Кипр, Великобритания и Нидерланды. Одной из основных характеристик этих территорий  было отсутствие требования предоставления финансовой отчетности. Изменения, произошедшие за последний год, являются тенденцией всех офшорных юрисдикций. В чем эта тенденция выражается?


Д.Б.: Я хотел бы здесь сделать небольшую оговорку. Мы никогда не рассматривали в качестве отличительной характеристики офшоров ведение финансовой отчетности или отсутствие требования хранения этой отчетности. Речь шла именно о предоставлении этой бухгалтерской отчетности в госорганы, потому что обязательство ведения отчетности, так или иначе, было всегда в законодательстве офшоров.

А.А.: Ты сказал очень важную вещь. Я еще раз на ней акцентирую внимание. В обывательском смысле с отчетностью никогда офшорные территории не были связаны. Что имелось в виду? Отчетность не должна была подаваться в госорганы в этих территориях, но требование о ее подготовке самой компанией без цели куда-либо ее предоставлять, как правило, присутствовало во всех законодательных актах существенного количества территорий.


           В каких странах это было?


Д.Б.: Мы сейчас будем говорить в основном  о трех странах: БВО, Белиз и Сейшелы. Соответственно во всех этих странах в законодательстве было выражено обязательство хранения отчетности компаниями.

А.А.: То есть это была некая спящая норма. И она давно уже была в корпоративных актах. На БВО подобное требование было принято с 2004 года. Это последнее изменение к законодательству, и там это уже было.


Д.Б.: Эти нормы игнорировались, хотя за их неисполнение были предусмотрены штрафы.

А.А.: Если я не ошибаюсь, то там предусмотрены штрафы до 10 тысяч долларов на БВО за неподготовку отчетности.


Д.Б.: В других юрисдикциях, Белизе и Сейшелах, ответственность в принципе такая же. Там предусмотрены 25 долларов за каждый день неисполнения. За год получатся примерно те же 10 тысяч. Сейчас вводится дополнительная ответственность в случаях, когда финансовую отчетность запрашивает государство-партнер по информационному обмену. Есть общая ответственность, которая была и на которую все не обращали внимания. Сейчас вводится дополнительная ответственность, которая предусматривает более серьезные штрафы и лишение свободы, если запрашивается отчетность в связи с международным запросом, и эта отчетность не предоставляется.

А.А.: Ответственность существует двух видов:

      1. За неподготовку отчетности;
      2. За непредставление отчетности по требованию регулятора в случае международного запроса.

         Ответственность распространяется не только на компанию и ее директора, но и на зарегистрированного агента.  
 


Д.Б.: Тут есть различия между юрисдикциями, и я хотел бы рассмотреть каждую юрисдикцию в отдельности. Сперва я бы хотел сказать про причины всех этих изменений. Это деятельность глобального форума по налоговой прозрачности ОЭСР, который уже достаточно давно продвигает идея интенсивного обмена налоговой информацией между государствами. Для этих целей ОЭСР составила два модельных документа. Один из них это конвенция об избежании двойного налогообложения, в которой 26-ая статья посвящена информационному обмену. Второй документ –– это соглашение, которое посвящено только информационному обмену. По сути, не важно о чем мы говорим, о соглашении об избежании двойного налогообложения или о соглашении об обмене информацией, которое чаще присуще офшорам.

А.А.:
TIEA –– это то, о чем мы говорили на одном из прошлых вебинаров, рассматривая, сколько таких соглашений заключено с БВО.

Д.Б.: В этом стандарте информационного обмена есть разные элементы и разная информация должна подлежать обмену: о бенефициаре в структуре собственности и о финансовом состоянии компании (бухгалтерская документация, так называемый стандарт отчетности ОЭСР).

А.А.: Информация о бенефициаре уже давно требуется, и, как правило, всеми исполняется. Большинство клиентов к этому уже привыкли. Сейчас мы в большей степени говорим про бухгалтерские документы.


Д.Б.: В этом унифицированном стандарте отчетности государство должно обеспечить хранение компаниями бухгалтерских записей. В оригинале это звучит как «accounting records». Это можно переводить как бухгалтерская отчетность, я не хочу, чтобы возникали ассоциации с финансовой отчетностью –– это разные понятия.

А.А.: Я тоже хотел акцентировать внимание, что из переводов может быть разное понимание. Кто-то предполагает, что это подготовленная в соответствии с международными стандартами финансовая отчетность. Вроде бы речь идет не об этом.


Д.Б.: Не обязательно аудированная, не обязательно в соответствии с международными стандартами. Все-таки финансовая отчетность (financial statement) это то, что утверждают директора, что формализовано и включает в себя отчет о прибыли и убытках. Здесь речь идет не об этом. ОЭСР говорит о другом. Это может быть и записная книжка, в которой указано, например, сколько денег  пришло и сколько ушло, сколько имущества и сколько обязательств, сколько товаров на складе. Также эти записи, которые не утверждены и не подписаны, должны сопровождаться первичной документацией –– это контракты, инвойсы, может быть чеки…

А.А.: И банковские выписки.


Д.Б.: Про банковские выписки не говорится. Но это термин можно толковать достаточно широко.

А.А.: Мы сейчас пытаемся определить, что входит в понятие «финансовая отчетность», и у нас возникают определенные сомнения, потому что сами государства для себя не определились, что именно они хотят видеть. Возможно, здесь будет расхождение мнений. Я думаю, что «записная книжка» не подойдет, потому что кто-то из агентов может подойти к этому более серьезно и потребовать финансовую отчетность именно как бухгалтерский баланс. Здесь может быть все по-разному. Я хочу сказать, что окончательного и закрытого перечня того, что входит в понятие «
accounts» нет. Мне кажется, что можно отталкиваться от самих соглашений или каких-то других документов, в частности обращения Камерона к десяти государствам, входящим в Британское Содружество. Там говорится о транспарентности этих государств, которые должны предоставлять возможность в любой момент проверить у вверенных им компаний финансовое состояние. Вот финансовое состояние проверить по одной записной книжке затруднительно –– могут не поверить. Поэтому в любом случае должны быть банковские выписки.

Д.Б.: Я все же придерживаюсь своей точки зрения, что в соответствии со стандартом ОЭРС это все разграничивается. Есть бухгалтерские записи (accounting records) даже текстуальные, которые должны в том числе позволять подготовить финансовую отчетность. Даже в самом стандарте эти термины разграничиваются.

А.А.: Аудиторы всегда требуют помимо контрактов и инвойсов еще и банковские выписки. В первую очередь будут верить данным от независимого финансового института, который предоставит выписки по счету. Это и позволяет проверить финансовое состояние компании.


          Мы сейчас спорим, потому что те положения в законодательстве, которые были прописаны уже давно, применяться начали буквально этим летом. У нас во время проверки нашего офиса на БВО представители регулятора впервые запросили
financial records. И вот уже в сентябре пришла информация с Белиза.

Д.Б.: Тогда сейчас мы рассмотрим отдельно более подробно каждую из юрисдикций.

          Британские Виргинские острова первыми полностью прошли проверку ОЭСР. Эта проверка состоит из двух частей: проверка законодательства и проверка практики применения этого законодательства.

А.А.: Законодательство было всегда.


Д.Б.: Законодательство тоже поменялось. Осень 2011-го года проверили законодательство и сделали вывод, что оно не соответствует стандарту. Что именно было не так? Во-первых, не было закреплено обязательство хранения первичных документов. Во-вторых, не был установлен минимальный срок хранения этих документов. Бивиайцы, чтобы не попасть в черный список, сразу поменяли свои законы. В ноябре 2012-го года они предусмотрели прямое обязательство хранить первичку и отчетность, но не разъяснили, что под этим предусматривается. Установили минимальный срок хранения –– 5 лет. Сделано это  было в специальном законодательном акте, а не в законе о компаниях, который остался прежним. Таким образом появился специальный закон, посвященный международному обмену информацией.

А.А.: Это также было посвящено регистрирующим агентам, поскольку там прописано, какие штрафы предусмотрены для агентов.


Д.Б.: Осталось только одно замечание –– что подразумевается под «первичкой». Бивиайцы сказали, что они на практике под этим подразумевают инвойсы и контракты. А проверяющие из ОЭСР сказали, что это было бы неплохо это прямо прописать в законе.
Недавно, в 2013-ом году закончилась вторая стадия проверки на БВО. Проверялась реализация этого закона. В итоге пришли к выводу, что законы исполняются неудовлетворительно. Эти нормы недостаточно мониторятся и контролируются. Из контекста можно понять, что ОЭСР указывает на то, что выписывается слишком мало количество штрафов. 

А.А.: Мы это уже почувствовали во время нашей проверки в августе.


Д.Б.: Это все взаимосвязано.

А.А.: Мои коллеги говорили, что в мае проверяли аналогичного агента и выписали огромный штраф. Предварительно выписали 270 тысяч долларов, но так как это была новая компания, то опустили до 170 тысяч. Я могу тебе сказать, что это примерно годовой оборот небольшого агента.


Д.Б.: Раз мы заговорили про регистрационного агента, я хочу уточнить, что у регагента нет обязательства хранить и получать информацию о компании.

          Есть два исключения:
     1. Сама компания решила хранить первичные документы и бухгалтерские записи у регистрирующего агента.
     2. В процессе исполнения антиотмывочного законодательства агент вовлечен в сделки с клиентом.

         Других исключений нет. Клиентская компания не обязана проводить сделки с регагентом. Соответственно, за что может быть предусмотрен штраф. Регагент может предоставить какие-то контракты, которые через него проходили, предоставив которые он уже не попадает ни на какие штрафы.

А.А.: Я не соглашусь, предвидя правоприменение. Государство подписывалось под требованиями ОЭСР обеспечить предоставление информации в случае возникающего запроса. С кого в первую очередь государство может это требовать –– с регистрирующих агентов. Государство не волнует, как регагенты обеспечат выполнение этого требования.


Д.Б.: Я на это тоже возражу. Если мы будем сравнивать ситуацию на БВО с ситуацией на Белизе, где меньше месяца назад был принят соответствующий закон, то мы увидим разное нормативное регулирование. В Белизе прямо предусматривается, что регагента могут оштрафовать и лишить лицензии за то, что регагент не обеспечил получение этих записей. На БВО и Сейшелах этого нет. Поэтому нужно смотреть не в общем и целом, а по конкретной стране в отдельности. Я думаю, что раз на БВО или Сейшелах в отличие от Белиза не ввели такую ответственность регагентам, то, конечно, можно опасаться правоприменения, но оно тоже основано на законе.

А.А.: Я думаю, что нужно смотреть на тенденцию. На Белизе это произошло совсем недавно. На БВО это есть уже год. Еще я думаю, что будут следовать духу закона, и если государство попадет под определенные санкции, то для того, чтобы это недовольство исправить оно подлатает свое законодательство, либо усилит правоприменение, основываясь на неопределенностях, на возможности расширенного толкования существующих законов.


          Мы сейчас дискутируем о том, что понимать под «
accounting records», поскольку это можно очень широко толковать. Мы обсуждали недавно те требования, которые получили в процессе проверки, когда на несколько компаний, случайно выбранных из списка, попросили предоставить не финансовую отчетность, а доказательство наличия этой отчетности. Что может восприниматься, как доказательство наличия?

Д.Б.: Это может быть аффидавит, подписанный директором.

А.А.: Именно так мы и сделали, сделав это заранее, не дожидаясь этого вопроса. Мы получили по всем компаниям подписанные директором документ о том, что в соответствии с этим положением директор компании принимает решение хранить
accounting records по определенному адресу. Этот документ был предоставлен нами во время проверки. Нам сказали, что этого недостаточно.

Д.Б.: Тогда копию какого-нибудь контракта и инвойса.

А.А.: Мы несколько раз пытались прояснить этот вопрос у проверяющих, но каждый раз они уходили от ответа, говоря, что будут оценивать всю ситуацию в целом. Поэтому я думаю, что будут нужны все контракты и инвойсы, а в идеале и сама финансовая отчетность.


Д.Б.: Вы пытались спорить? На основании какого нормативно-правового акта у вас требуют эти документы?

А.А.: Мы спорили. И они все разы они ссылались на межправительственные соглашения, указывая на то, что мы должны в случае запроса предоставить информацию компании. И, исходя из этого, должны показать им доказательство наличия такой информации.

Какое-то время мы спорили, но потом остановились, опасаясь отзыва лицензии из-за признания нас non-cooperative. Ответа пока еще нет, так как там очень долго готовится заключение об аудите компании. Ориентировочно почти год. По предыдущему опыту, это было 10 месяцев.

Д.Б.: Тогда мы можем найти компромиссный вариант. С точки зрения закона не совсем верно требовать от регагента бухгалтерские документы клиента. Но государство является сильной стороной и всегда может устроить «маски шоу». В принципе, каждый может нарушить закон, и государство не является исключением. Если мы говорим о том, что штраф накладывается незаконно, или лицензия у агента отзывается незаконно –– я с этим соглашусь. Это может быть.

          Теперь поговорим по поводу ответственности на БВО. За то, что компания не представит бухгалтерские документы, если к ней поступит запрос. Запрос направляется международным налоговым ведомством. Оно было создано относительно недавно специально для обработки этих запросов.

А.А.: Идет речь о том, что национальное ведомство одной страны направляет запрос в национальное ведомство другой страны?


Д.Б.: Да. На БВО этот орган называется Международное налоговое ведомство. Это подразделение правительства БВО. Оно направляет запрос в отношении компании и просит представить какие-то документы, которые запросило государство-партнер.

А
.: Звучало именно financial statements. Что они хотели именно –– не ясно. Это может быть и бухгалтерская отчетность, и «записная книжка».

Д.Б.: В данном случае, опираясь на обзоры ОЭСР, можно констатировать, что законодательство БВО не требует составлять финансовую отчетность. Достаточно будет предоставить бухгалтерские записи (то, о чем мы говорили и спорили).

А.А.: По-моему, мнению это будет включать в себя банковские выписки.


Д.Б.: Если компания не предоставляет эту документацию или предоставляет в не полном виде (обычно на это отводится 10 рабочих дней), то наступает штраф до 100 тысяч долларов, и может быть лишение свободы.

А.А.: В нашем случае запрос нам как зарегистрированному агенту поступил через два месяца.


Д.Б.: Этот «notice» имеет значение уведомления. 10 дней отсчитываются с момента получения.

А.А.: Согласен.


Д.Б.: На кого может быть наложена эта ответственность? Штраф может быть наложен как на компанию, так и на директора.

А.А.: А если директор номинальный?


Д.Б.: Значит на номинального директора.

А.А.: Я здесь хочу сделать ремарку. Никто за клиента сидеть не собирается. Номинальный директор вовсе не в этом видит смысл своей жизни. Безусловно, они тоже имеют определенные средства защиты. Они будут доказывать в суде свою невиновность. Это,  в общем-то, легко доказать, показав, что ты действительно не имеешь отношения к деятельности компании. Максимум, что грозит директору, это его дисквалификация как директора, так как он недолжным образом исполнял свои обязанности, но ко всем имущественным или иным преступлениям он наверняка не имел отношения, потому что не знал о них. Таким образом, директора будут себя защищать уже постфактум. А превентивно уже есть практика, когда номиналы заранее снимают с себя обязанности, и директорами назначаются бенефициары.


Д.Б.: Людям наверно интересно оценить вероятность. Я основываюсь на количестве международных запросов. Ответственность потенциально вытекает из международного запроса об обмене налоговой информацией. Сколько этих международных запросов? По официальной статистике с лета 2009-го года по лето 2013-го года было 123 запроса.

А.А.: Это ты говоришь про БВО?


Д.Б.: Да. 123 запроса за три года. Там примерно 800 тысяч компаний. Таким образом, вероятность того, что ваша компания попадет под международный запрос, не выполнит его и потенциально будет привлечена к ответственности в виде лишения свободы директора или штрафу в 100 тысяч долларов составляет значительно меньше одного процента.

А.А.: Это ты рассматривал ситуацию, если возникает подобный международный запрос. Во-первых, он тоже, наверное, возникает неспроста.


Д.Б.: Да, наверное, были какие-то темные финансовые дела.

А.А.: Если не заниматься подобной деятельностью, то подобная мера не наступит. Это первый способ защиты.

Ты говоришь, что если такой запрос возник, то будет серьезная ответственность. А вероятность того, что зарегистрированные агенты начнут повсеместно брать и спрашивать эту отчетность заранее и хранить у себя –– я думаю выше.
Тут все зависит от многих факторов, в частности и от того самого правоприменения, которое будет более очевидным в ближайший год. Потом многое зависит от самого агента. Кто-то будет заранее запрашивать эту отчетность, хранить ее у себя, и в итоге останется с «двумя» компаниями.

Д.Б.: И лицензию отзывать не надо.

А.А.: И будут те агенты, которые будут не так рьяно следовать духу закона.


Д.Б.: Клиент будет четко понимать, что запросы регагента ничего не значат. Он регагенту не обязан представлять свои документы. В законе это не прописано. Он не беспокоится за лицензию агента.

А.А.: Агент в свою очередь может отказаться от клиента. И тогда клиент будет вынужден искать другого регагента и другую юрисдикцию.


          Если бы этот разговор шел в конце лета, то одним из вариантов был бы Белиз. Там даже нет этого законодательства. Прошел месяц –– такое законодательство появилось. Я чувствовал, что это будет тенденцией ближайших лет, что скоро почти все юрисдикции подпишут это законодательство и будут это требовать. Может быть, останется несколько совсем одиозных стран.


Д.Б.: Я рискну предположить, что таких стран может остаться совсем парочка. Сейчас в черном списке всего две страны. Хотя изначально цифра доходила до десятков.

А.А.: А кто остался?


Д.Б.: Ниуэ и Науру.

А.А.: С ними и так никто не хочет работать. Если вы купите у них себе компанию, то вы там нигде не сможете ни апостилировать документы, ни открывать счет. Это тоже не выход.


Д.Б.: Что движет государствами? Боязнь попасть на одну полку с Науру и Ниуэ. Соответственно, они сделают все возможное, чтобы привести стандарты отчетности к общим правилам.

А.А.: Мораль в том, что нецелесообразно до конца бегать в поисках юрисдикции, которая бы этого не спрашивала.


Д.Б.: Самое главное, что мы сейчас разобрались с БВО. Это шаблон, который нужно держать в голове. Дальше все идет по этому шаблону с незначительными отклонениями.

А.А.: Либо придет к этому шаблону.


Д.Б.:  Сейшелы. Они хронологически позже вступили во взаимодействие с ОЭСР по поводу этих стандартов отчетности. Потом они пришли к тому же, к чему пришли и БВО. В закон о международных коммерческих компаниях были внесены изменения. Тут точно так же, как и на БВО, понятие бухгалтерские записи расширено и включает в себя первичку. В законодательном акте это расшифровывается как документы, относящиеся к активам и пассивам компании, в том числе документы по приходам, расходам, покупкам и иным операциям.

А.А.: Здесь они расшифровали. Если я не ошибаюсь, то на Белизе тоже практически исчерпывающая расшифровка того, что они имеют в виду.


Д.Б.: На Белизе все еще хуже, потому что они указали все более конкретно (например, инвойсы).

А.А.: Понятно. Здесь можно выбрать, а на Белизе выбора нет.


Д.Б.: На Сейшелах более абстрактно. На Белизе же более конкретный список.

А.А.: Мы пытались на БВО толковать, как мы хотим, нам сказали, что так нельзя. А как можно, нам не сказали.


Д.Б.: На Сейшелах срок хранения документов больше, чем на БВО –– 7 лет. Ответственность тоже делится на общую, которая была и раньше (25 долларов за каждый день неисполнения), и специальную в связи с международным обменом (максимально лишение свободы от 1 до 3 месяцев).
Самым последним вступил на путь проверки Белиз. Там проверили только законодательство. Если на Сейшелах начали проверять практику применения в апреле, то Белизу пока сказали, что его законодательство плохое, и проверять практику применения пока бессмысленно. Сначала нужно устранить все замечания, а потом будут проверять практику. Они быстро ее начали устранять.

А.А.: Вот почему местные агенты попросили нас сообщить адрес хранения. Из всех агентов, с которыми мы работаем, никто не требовал срочно представить документы.


Д.Б.: Посмотрим, что будет на Сейшелах. Они сейчас проверяются. Претензии к Белизу были более значительные. Там не только первичку не нужно было хранить, и не был указан срок хранения этой бухгалтерской документации, но и вообще норму закона можно было толковать, что это решают директора. Если они не захотят ее хранить, то можно вообще ее не хранить. Достаточно быстро все эти замечания устранили. Закон был опубликован 12-го октября 2013-го года в официальной газете Белиза. Этот закон включает в себя несколько новых положений. Во-первых, accounting records включает в себя и  financial statement. Они к бухгалтерским записям отнесли финансовую отчетность. С другой стороны, мне кажется, что люди не совсем поняли, что нужно было им написать.

          В соответствии с общим порядком «accounting records» это то, на основе чего готовится «financial statement». Дальше они сами делают ошибку в законе в 4-ом пункте. Они говорят, что accounting records включает в себя определенные документы, в том числе те документы, которые обеспечивают возможность подготовки финансовой отчетности.

А.А.: В общем, это еще сырое законодательство.


Д.Б.: Они спешили удовлетворить ОЭСР. Также регагент в случае запроса обязан получить бухгалтерские записи, где бы они ни хранились. Это то, что прямо не было выражено в законодательстве БВО. Здесь это четко прописано. Если это требование не соблюдается, то предусматривается штраф в размере 10 тысяч долларов, аннулирование лицензии и вообще вычеркивание из реестра.

          Что касается ответственности компании, то тут общая ответственность составляет 25 долларов за каждый день  неисполнения. Непонятно, как это соотносится с десятитысячным штрафом и вычеркиванием. Наверное, могут применить и то, и то сделать. За неисполнения запроса по обмену налоговой информацией предусматривается лишение свободы сроком до 2 лет.

А.А.: Для Белиза офшорные доходы не так важны, как для БВО. По-моему доля финансовых услуг в ВВП Белиза составляет небольшой процент.


Д.Б.: ¾ ВВП –– это бананы и туризм. Они не насколько зависит от этого, как БВО.

А.А.: В БВО туризм занимает существенное место экономике страны по количеству людей, вовлеченных в эту сферу, но по количеству доходов лидирует именно финансовый сектор.


Д.Б.: В принципе, это все, что я хотел рассказать.

А.А.: На сегодня это все новости. Я думаю, что мы еще неоднократно будем возвращаться к этой теме в зависимости от изменений законодательства и практики правоприменения.


         До свидания.


Д.Б.: До свидания. 

 

Добавить комментарий

Докладчик

mask

Дмитрий Белых

Юрист GSL Law & Consulting


(ctrl+enter)