Вебинар 04 октября 2013 07:53

134-ФЗ: Customer due diligence по международным правилам.

Введение более строгих правил проверки российскими банками клиентов и их операций согласно 134-му Закону "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В ОТДЕЛЬНЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ЧАСТИ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ НЕЗАКОННЫМ ФИНАНСОВЫМ ОПЕРАЦИЯМ", с учетом Письма ЦБ РФ №193-Т от 30.09.2013 «О снижении риска потери деловой репутации и вовлечения уполномоченных банков в осуществление легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма».

Расшифровка стенограммы вебинара

Александр Алексеев, управляющий партнер GSL Law & Consulting (А.А.)
&
Дмитрий Белых, юрист GSL Law & Consulting (Д.Б.)
 
А.А.: Здравствуйте, наши вебзрители. Мы продолжаем серию наших вебинаров, посвященную федеральному закону №134-ФЗ, который вступил в  силу 30-го июня этого года. В предыдущих двух вебинарах мы говорили о новых функциях и полномочиях Росфинмониторинга , а также о том, к чему это может привести. Затем мы говорили о пути движения информации посредством Росфинмониторинга и том, как эта информация получается за рубежом.  Сегодня мы будем говорить во многом о получении этой информации в России. Говоря слово «информация», я имею в виду в первую очередь бенефициара. С нами сегодня в студии Дмитрий Белых, юрист «GSL Law & Consulting».

         Правильно я понимаю, что это чуть ли не первый случай, когда слово «бенефициар» появляется в российском законодательстве, или в ФЗ тоже нет этого слова, и оно заменено на синонимичную фразу?


Д.Б.: На самом деле, слово «бенефициар» не ново для нашего законодательства. Оно использовалось только в другом смысле, а именно как «выгодоприобретатель» по договорам гражданского права.

А.А.: Теперь как это используется?


Д.Б.: Теперь это слово используется не в гражданском законодательстве, а в антиотмывочном законодательстве. Это лицо, которое контролирует бизнес. Коротко и понятно.

А.А.: Гораздо шире. Это не только выгодоприобретатель по конкретной сделке, но и лицо, контролирующее и получающее выгоду из всего бизнеса. Таким образом?


Д.Б.: Да.

А.А.: Есть конкретное определение термина «бенефициар» в ФЗ или нет?


Д.Б.: Да, есть. Но сначала я хотел бы напомнить, что в прошлые вебинары, мы говорили, что российские банки это только первое звено, где обнаруживаются подозрительные операции, и начинается сбор информации. Теперь у банков появилась обязанность собирать информацию о бенефициаре (то, с чего мы начали). Кроме того есть еще 4 вопроса, которые банки сейчас должны задавать своим клиентам. Мне хотелось бы вкратце сейчас об этом сказать, а потом остановиться на термине «бенефициар».

А.А.: Значит, 4 вопроса, которые банки сейчас задают при открытии счета.


Д.Б.: Да. Эти вопросы знакомы людям, которые открывали счета за границей.

А.А.: Наконец какие-то модели, которые были приняты за рубежом, достигли России. Я тоже скажу, что понятие «бенефициар» в банковских формах, например швейцарских банков, на моей памяти было всегда. Банковская форма «А» «
Identification of beneficiary owner» применялась швейцарскими банками как минимум в 1995 года. Затем было время, когда в ряде банков, в частности в Прибалтике не было этой формы, и достаточно было заполнить информацию о директорах и акционерах. После вступления в ЕС прибалтийские банки, гармонизовав законодательство, тоже пришли к тому, что стали спрашивать именно бенефициара. Но до сих пор в ряде стран я сталкиваюсь с ситуацией, когда в банковских формах этого нет. Я помню, в ОАЭ не задают такой вопрос. Недавно мы открывали счет в Гонконге, и там тоже этот вопрос в формах отсутствовал, однако был задан устно при открытии счета. Наконец эти требования достигли и России.

Д.Б.: Теперь поговорим про 4 вопроса. Во-первых, это установление предполагаемых деловых отношений с банками. Здесь можно немного это расшифровать. Во-первых, это расчеты и сбережения. Зачем клиент пришел в банк? Чтобы либо проводить расчеты, либо чтобы накапливать.

А.А.: Абсолютная аналогия с Западом. Западные банки всегда делились на эти два критерия. Инвестиционные или транзакционные. Открывали счета сберегательные, либо для целей осуществления коммерческих операций.


Д.Б.: Помимо этого банк теперь интересуется назначением платежей, количеством операций и сумм, и назначением платежей. То есть когда ты открываешь счет, то обычно имеешь приблизительное представление о том, сколько и куда будет поступать (это обычно всегда есть в бизнес-планах у любого  нормального коммерсанта).

А.А.: Это тоже укладывается в обычную форму разговора с западным банкиром, который точно хочет знать суть бизнес-отношений, количество операций и их размер, предполагаемые обороты, среднемесячный остаток и т.д.


Д.Б.: Кроме того банк хочет знать, кто к нему пришел: действительно бизнесмен или некий номинал.

А.А.: Да, этот вопрос тоже актуален любому иностранному банкиру. Более того, в упомянутой мной форме «А» швейцарского банка есть ремарка о том, что существует  в соответствии со швейцарским законодательством ответственность за умышленное введение в заблуждение о личности бенефициарного владельца. Я полагаю, нечто подобное появляется и у нас. Или нет?


Д.Б.: Я хотел в конце рассказать про ответственность за обман банка, либо за отказ в раскрытии информации. Следующий вопрос, который задаст банк, будет связан с деятельностью клиента. Надо предполагать, что он ответит, что это торговля, услуги. Во-вторых, какой предмет. Если это торговля, то чем?

А.А.: Я полагаю, что этот вопрос задается в том числе, чтобы передавать эту информацию в Росфинмониторинг или нет?


Д.Б.: Сейчас мы должны сами выявлять подозрительные операции. Не просто по формальному основанию, что 600 тысяч –– это подозрительно. Может быть, клиент постоянно эти операции проводит и на обслуживании находится 10 лет.

А.А.: Понял. Получается, что цель задания этих вопросов: во-первых, накапливать информацию, во-вторых, самостоятельно определять легитимность деятельности клиента.


Д.Б.: Да, степень риска.

А.А.: Таким образом, ответственность за рискованные операции теперь возникает у банков. Раньше этой ответственности вроде как не было.


Д.Б.: Это называют не ответственность. Я об этом упомяну в конце. Это называется риск потери деловой репутации вовлечения банков в осуществление легализации. Вот как это называется с точки зрения Центрального банка.

А.А.: Риск потери репутации, как мне кажется, здесь не серьезно звучит после того, как возникло слово "легализация". Видимо, ответственность тут очень близка.


Д.Б.: Они не хотят называться это именно так.

        Следующий вопрос: какое финансовое положение у клиента? Здесь, я думаю, пойдут в ход вопросы об источнике происхождения средств –– откуда деньги?

А.А.: Главное, конечно, какими документами это надо будет или не надо будет подтверждать. Будет ли это просто декларирование, или будут затребованы выписки, предыдущая финансовая отчетность.


Д.Б.: Это не должно сопровождаться «документарным терроризмом».

А.А.: Из чего ты делаешь такой вывод?


Д.Б.: Потому что есть исчерпывающий перечень документов в этом законе, которых вправе требовать банки.  Это всего три документа: копии паспортов, учредительные документы и документы о регистрации юридического лица (это стандартный сет: сертификат об инкорпорации, устав и учредительный договор плюс копия паспорта).

А.А.: По идее, «документарный терроризм» не должен возникнуть.


Д.Б.: Безусловно, в практике банков встречается отступления от этого. Можно наткнуться на какие-то возражения…

А.А.: Например, что это внутренний регламент.


Д.Б.: Да.

А.А.: Видимо тогда будет некая вариативность подхода в разных банках. Итак, перечень вопросов, которые задают банки, мы обсудили…


Д.Б.: Остался еще один. Какая деловая репутация у клиента?

А.А.: Интересно, как можно на такой вопрос ответить.


Д.Б.: Я думаю, что если мы ориентируемся на рекомендации ФАТФ и на западные банки, то это рекомендации от партнеров по бизнесу.

А.А.: Мы и здесь пришли к западной практике предоставления рекомендательных писем. За рубежом, в общем-то, не все просят эти рекомендательные письма. По-моему, в рекомендациях ФАТФ ничего не говорится об этом. Там нет фразы «
reference letter».  Там говорится про проверку легитимности бизнеса. Это нужно осуществлять, но в какой форме? Путем предоставления рекомендаций, либо путем проверки по каким-то коммерческим реестрам компании, проверки вэб-сайта. Я нигде не сталкивал с тем, что рекомендательное письмо являлось обязательным требованием в законодательных актах. Такое действительно встречается у банков, по-моему, это их личная инициатива.

Д.Б.: Я оговорюсь, что я предполагаю, что банки будут это толковать именно как требование рекомендаций. Но в отношении некоторых клиентов, того же «Газпрома», совершенно бессмысленно спрашивать reference letter.

А.А.: Посмотрим. Правильно ли я понимаю, что мы еще ждем подзаконные акты для того, чтобы этот закон начал работать. Или ты предполагаешь, что банки будут трактовать закон, как он есть, не дожидаясь объяснений, что такое, например, «репутация».


Д.Б.: На самом деле, банки очень ждут разъяснений Центрального банка, чтобы поменять правила внутреннего контроля. Пока что еще нет общего понимания, как это трактовать.

А.А.: Закон уже вступил в силу?


Д.Б.: Да, с 30-го июня.

А.А.: Пока у нас еще нет практики того, чтобы российские банки…


Д.Б.: Они пока даже не могут договориться, насколько часто нужно  получать эту информацию. То есть периодичность установлена не реже одного раза в год, а дальше по усмотрению банка.

А.А.: Я имею в виду, есть ли уже практика того, что российские банки начинают применять этот закон.


Д.Б.: Уже появились анкеты бенефициара, которые просят заполнить.

А.А.: Тогда я думаю, что в следующий раз мы встретимся с представителем нашего российского юридического отдела, чтобы ознакомиться с их практикой, и узнать, что начинают спрашивать российские банки о бенефициарах от заявителя на открытие счета.


Д.Б.: Дальше. Кто-то такой бенефициарный владелец? Пожалуй, это вопрос постоянно везде возникает. Этот закон ввел двухуровневую систему. В нем говорится, что, во-первых, бенефициарный владелец это то физическое лицо, которое либо юридически владеет фирмой, либо фактически ей управляет. Если этот критерий не позволяет обнаружить бенефициара, например, возьмем какую-нибудь публичную компанию, то приходится прибегать ко второму критерию –– это генеральный директор как единоличный исполнительный орган. Здесь мы отошли от рекомендаций ФАТФ, где трехуровневая, а не двухуровневая система. То есть там это фактический контролер бизнеса устанавливается только, если мы не можем установить юридического владельца. А у нас либо/либо. Это совершенно равнозначные критерии. То есть даже если иностранный гражданин владеет акциями российской компании через какую-нибудь офшорную компанию, то его могут и не признать бенефициаром на основании закона. Могут сказать, что фактически контроль осуществлял гражданин «Иванов»…

А.А.: По доверенности.


Д.Б.: Например, да.

А.А.: То есть не обязательно здесь быть директором, а можно обратиться к доверенности.


Д.Б.: Да, этому ничто не препятствует.

         ФАТФ ничего конкретного не говорит, может ли быть бенефициар у физического лица. У нас в России, обсуждая, часто говорят, что это ошибка в законодательстве, хотя если буквально читать норму, то бенефициар у физического лица может быть. Но это ошибка законодателя. Это опасное заблуждение, потому что Национальный платежный совет предлагал законодателю на стации принятия проекта закона, прямо предусмотреть, что бенефициара у физического лица быть не может. Это было отклонено. Законодатель сознательно и целенаправленно допустил такую ситуацию, когда бенефициар у физического лица может быть.

А.А.: Тут конечно много вопросов к применению. Сейчас мы фактически анонсируем, что такое уже началось. Возвращаемся к ранее заданному вопросу –– ответственность. Ответственность за умышленное фальсифицирование информации и введение в заблуждение о личности бенефициара.


Д.Б.: Можно встретить мнение, что в уголовном кодексе есть статья об использовании заведомо подложных документов. Во-первых, я хочу сказать, что тут не предусмотрено лишение свободы. Обычно на практике для бизнесменов этот вопрос играет важную роль. Если есть лишение свободы, то с какой суммы. В любом случае, это уже «страшно», и этот вариант обдумывается. Если речь идет об административной ответственности, то это воспринимается только глава больших компаний, для которых это как репутационная публичная пощечина.  Это штрафы в 5-10 тысяч рублей, то малые предприниматели на это даже не обращают внимание. Здесь говорить о том, что идет использование подложных документов –– спорно. Потому что считается, что подложный документ, это только официальный документ. Например, если подделать миграционную карту или паспорт. То есть документы, которые выписаны какие-то официальными или хотя бы лицензированными организациями.

А.А.: То есть за подделку рекомендательного письма ничего не грозит?


Д.Б.: Условно, да. Или традиционно спрашивают про подделку договора, если я поставил подпись за другое лицо.  Есть мнение, что подписание договора задним числом уже подпадает под использование поддельного документа, но в чем тут публичная опасность? Обычно не могут сказать, какая тут опасность для общества. Я думаю, что в принципе может быть разная практика, но раз лишения свободы нет, раз есть споры по поводу применения подделки договоров, то это вряд ли будет широко применяться.

А.А.: Понятно. Значит, мы сейчас проговорили про статью, которая уже существовала.


Д.Б.: Теперь мы поговорим про оперативные меры, принимаемые банками. Если банк посчитает, что клиент подозрительный, или его операции подозрительные (больше ничего не надо, только подозрение), он может отказаться открыть счет или заблокировать расходные операции. А если подозрительный клиент попытался две операции провести, то уже расторгнуть заключенный договор, и вернуть клиенту деньги. Если клиент не получает эти деньги (не приходит за ними), то тогда денежные средства нужно перевести на специальный счет в Центробанке. И одновременно банк обязан сообщить обо всех таких случаях в Росфинмониторинг.

А.А.: Опять это такие прецедентные случаи. Если я не ошибаюсь, то у нас в Гражданском кодексе запрещалось банку отказывать в открытии счета. Теперь у банка появилась такая возможность.


Д.Б.: Раньше у банка была возможность отказать в открытии счета по антиотмывочному законодательству. Но перечень оснований был более узкий и конкретный. Сейчас все пункты заменили очень простым понятием «подозрение», которое можно толковать как угодно. Подозрение может возникнуть в каждую минуту.

         По поводу ответственности блокирования расчетных операций. Получается очень занятная ситуация, что расходовать эти деньги клиент не может. Они у него лежат на счете, зачислять туда можно, а списывать нельзя. Вот он приносит платежку –– ему отказали. Он еще раз приносит –– ему снова отказали. И дальше, по всей видимости, ему так же откажут, если банк так уже решил для себя. Что ему остается делать? Только написать заявление о расторжении договора об оказании услуг, получить эти деньги, и искать другой банк.

А.А.: Какие-то сроки на возврат средств при расторжении договора существуют?


Д.Б.: Да, сроки стандартные. Достаточно оперативно. После написания заявления в течение 7 дней можно получить деньги. Но здесь убытки никто не компенсирует. Мне кажется, с практической точки зрения для бизнеса это удар ниже пояса. Потому что, например, у нас заключен крупный контракт. Часто контрагент не будет долго ждать денежных средств. А если я «застрял», и мне нужно открывать новый банковский счет.

А.А.: Банк готов идти на обсуждение и устранение своих подозрений в отношении своего клиента?


Д.Б.: Безусловно, здесь могут быть переговоры. Вопрос к банку «Что вы хотите узнать?» и предоставление информации о тех же бенефициарах.

А.А.: Тогда мы приближаемся к европейской модели. Ситуация, когда клиенту отказывают в осуществлении перевода или даже в зачислении средств, в западных банках такое сплошь и рядом присутствует. И банк это делает до того момента как клиент предоставит ему необходимую с точки зрения банка информацию. С такой ситуацией российские клиенты, которые пользуются офшорными компаниями и зарубежными счета, уже сталкивались. Конечно, они стараются найти наименее придирчивые банки. Теперь эта ситуация распространяется и на Россию. Таким образом, российские клиенты скорее стимулируются к использованию западных инструментов. По крайней мере, по сложности работы с банками теперь в России так же, как и за рубежом.


Д.Б.: Я бы хотел обратить внимание на то, что в этот понедельник (всего лишь несколько дней назад) было разослано по банкам письмо Центробанка.

А.А.: То самое письмо, о котором мы только что говорили и в котором содержатся разъяснения для банков. 


Д.Б.: Не по поводу разъяснений, а по поводу как раз ответственности: блокирование средств, расторжение договоров. Банки настраивают не на то, чтобы блокировать счета во внутригосударственных расчетах, а нацеливают на блокирование выходящих из России денег. Это все укладывается в тему наших предыдущих вебинаров. В следующий раз будет логично закончить уголовной ответственностью, которая должна заградить выход денег за пределы.

А.А.: Как называется это письмо?


Д.Б.: Его еще нет в «Консультант+». Это письмо Центрального банка от 30 сентября 2013 года №193-Т о снижении рисков потери деловой
репутации и вовлечении уполномоченных банков в осуществление легализации доходов, полученных преступным путем. Вкратце, составляется черный список организаций…

А.А.: Кредитных?


Д.Б.: Нет. Просто участников хозяйственной деятельности, которые должны вызывать подозрение у банков. Чем они подозрительны и почему они попали в черный список? Потому что в свое время при осуществлении переводов заграницу, они закрывали паспорта сделок, имея задолженность более 20%. Считается рискованным и подозрительным, если ты закрываешь паспорт сделки, а договор еще не полностью исполнен. Эти организации, которые предприняли такие  действия (это не нарушение), Центробанк делит на две группы. Если задолженность более 80%, то эти организации попадают в «черный-черный» списков. Для них как раз нужно блокировать расходные операции и расторгать договоры. Те, у кого задолженность от 20% до 80% –– они менее опасны. Центробанк не настаивает на блокировании операций и расторжении договора с этими организациями, но рекомендует отнести в группу повышенного риска и особенно внимательно следить за их операциями.

А.А.: Это единственный критерий? Или первый критерий?


Д.Б.: Это единственный.

А.А.: В письме говорится просто про черный список, который формируется на основе компаний, которые допускали такие просчеты и вели такую практику в предыдущих расчетах с иностранными контрагентами.


Д.Б.: Да, судя по всему, теперь банки будут смотреть, и точно также подозрительно относиться к случаям, когда новый клиент, который не внесен в эти списки, попробует закрыть паспорт сделки, имея неисполненные обязательства. Скорее всего, он сразу попадет в особую группу риска, с точки зрения банка и с точки зрения Росфинмониторинга.

А.А.: Это письмо –– это первый прецедент, разъясняющий как следует работать кредитным организациям. Я хотел спросить, я правильно понимаю, что закон в основном обращен к кредитным организациям, страховым компаниям и другим компаниям со специальной правосубъектностью.


Д.Б.: Абсолютно верно. Обратите внимание, первого сентября этого года «мега-регулятор» заработал. Все страховые организации, через которые деньги выводились заграницу…

А.А.: Что ты имеешь в виду?


Д.Б.: К Центробанку перешли функции федеральной службы по финансовому мониторингу, который раньше контролировал профучастников, брокеров, дилеров, с которыми было связано много скандалов: липовые облигации и векселя, липовое страхование –– все это попало в Центробанк. Это первые действия, которые свидетельствуют о том, что Центробанк выполняет задуманный план Росфинмониторинга, и что у банков будут активно отзывать лицензии. Банки должны понимать, что появился человек, который будет отбирать лицензии. Уже отобрали у банка «Пушкино». Постарались сместить акценты на то, что были нарушены какие-то нормативы, но помимо прочего были нарушены правила легализации. Скорее всего, отбирая лицензии у банков, не будут публично объявлять об этом, но по факту будет идти отсеивание кредитных организаций.

А.А.: Понятно. Законодатель выбрал политику борьбы с схемностью и оттоком капитала посредством регулирования тех самых компаний со специальной правосубъектностью, которые участвуют в этом процессе легализации, может быть составляют эти схемы и помогают в их реализации, но регулируют непосредственно те самые бизнесы и тех самых предпринимателей, которые в этом заинтересованы. То есть регулируются «помощник», а не сам предприниматель.


Д.Б.: Самому предпринимателю они говорят, что они должны знать своего бенефициара.

А.А.: Банку говорят, что он должен запрашивать бенефициара.


Д.Б.: Я хочу сказать, что для организаций предназначена уголовная статья.

А.А.: Об этом мы как раз и поговорим в следующий раз –– уголовная статья за использование заведомо подложных документов при перечислении средств за рубеж. Верно?


Д.Б.: Да. Там есть и другие, но мне бы хотел акцентировать внимание именно на этой статье.

А.А.: В понедельник мы вернемся к этой теме.


Д.Б.: До свидания. 

 

Добавить комментарий

Докладчик

mask

Дмитрий Белых

Юрист GSL Law & Consulting


(ctrl+enter)