Ответственность за неуважение

Суд DIFC в апреле поддержал требования банка ВТБ в споре с казахстанскими бизнесменами, поручившимися по кредиту российской нефтяной компании. Это следует из опубликованного постановления суда. В январе 2026 года ВТБ обратился с иском в суд DIFC к казахстанским предпринимателям Тимуру Куанышеву и Евгению Шленских и нидерландской компании Shev Energy, принадлежащей последнему. Жены бизнесменов также выступают ответчиками по делу, поскольку претендуют на 50% имущества, оформленного на их супругов.

Из акта дубайского суда следует, что в апреле 2019 года ВТБ предоставил российской нефтяной компании АО «Печоранефтегаз» (ПНГ) кредит для приобретения нефтедобывающей компании в Западной Сибири, включающей корпоративные структуры на Кипре, в Белизе и Австрии.

В апреле 2025 года ПНГ допустила просрочку выплат, после чего бизнесмены согласовали с ВТБ продление графика платежей. Однако, не считая двух незначительных переводов в июне—июле 2025 года, деньги банку перечислены не были. По материалам суда 1 августа 2025 года ВТБ потребовал выплат по гарантиям на общую сумму около 7,2 млрд руб. ($89,25 млн).

16 декабря прошлого года ВТБ обратился в DIFC из-за риска сокрытия или вывода активов. По утверждению банка, в сентябре 2025 года господа Куанышев и Шленских направили ему два поддельных письма якобы от эмиратского банка First Abu Dhabi Bank, подтверждавших наличие €100 млн на счете компании Shev Energy, а также поддельное SWIFT-сообщение о переводе примерно $48 млн, которые фактически ВТБ не поступили. Эмиратский банк подтвердил, что письма и сообщение были подделками, следует из судебного акта.

19 декабря DIFC постановил арестовать имущество ответчиков. Приказ также обязал каждого ответчика раскрыть суду свои активы по всему миру стоимостью свыше $10 тыс., независимо от того, оформлены они лично или через третьих лиц.

7 января 2026 года DIFC продлил срок действия решения, а 21 января ВТБ подал заявление о привлечении бизнесменов к ответственности за неуважение к суду, так как те не раскрыли информацию о своем имуществе надлежащим образом, тем самым нарушив судебный приказ.

Параллельно ВТБ добивался обеспечительных мер в Великобритании, и в феврале 2026 года Высокий суд Англии и Уэльса выдал ордер на заморозку активов супругов Куанышевых, проживающих в Англии. А 16 марта Мещанский районный суд наложил арест на денежные средства Тимура Куанышева и Евгения Шленских как гарантов по обязательствам ПНГ.

Из опубликованного на днях постановления суда DIFC следует, что представленные ответчиками пакеты документов об активах были неполными. В частности, по активам жен предпринимателей и компании Shev Energy на момент слушания сведений вообще не было.

«У меня есть серьезные основания полагать,— пишет судья,— что возражения ответчиков об отсутствии юрисдикции были написаны с использованием большой языковой модели, такой как ChatGPT, поскольку они не только выглядят правдоподобно, но при этом являются неверными, а также содержат ряд галлюцинаций, то есть вымышленных ссылок на несуществующие источники».

Заявление против юрисдикции суда DIFC содержало ссылки на вымышленные прецеденты или кейсы, не имеющие отношения к вопросу судебной компетенции. Если текст действительно был написан с использованием нейросети, это означает несоблюдение практического руководства 2023 года по использованию больших языковых моделей и генеративного ИИ в разбирательствах в судах DIFC, говорится в постановлении.

В итоге суд DIFC признал всех ответчиков виновными в неуважении к суду за умышленное неисполнение судебного приказа. Их поведение судья охарактеризовал как «политику затягивания, обмана и сокрытия информации».

ВТБ также требовал арестовать граждан-ответчиков за неуважение к суду и просил разрешения провести перекрестный допрос бизнесменов. Поскольку суд DIFC не обладает такими полномочиями, судья передал материалы по всем ответчикам генпрокурору Дубая, который может принять решение заключить граждан под стражу в качестве более строгой меры наказания.

Обращение в DIFC может быть обусловлено наличием имущества ответчиков на территории Дубая (счет в First Abu Dhabi Bank), полагает партнер АБ «Павлова, Голотвин, Быканов и партнеры» и доцент Финансового университета Денис Быканов. По его словам, косвенно об этом свидетельствует заявление ВТБ о принятии обеспечительных мер, запрещающих ответчикам распоряжаться имуществом, и раскрытии сведений о таком имуществе.

Это стандартная и весьма эффективная стратегия для кредиторов, интересы которых направлены на активы должников на Ближнем Востоке, говорит управляющий партнер адвокатского бюро «ЭЛКО профи» Елена Козина. Суд это ходатайство удовлетворил и выдал судебный приказ, который был нарушен ответчиками, именно поэтому ВТБ впоследствии и потребовал привлечь нарушителей к ответственности за неуважение к суду, поясняет господин Быканов.

Елена Козина считает, что юрисдикция суда DIFC в данном деле может быть не связана напрямую с имуществом ответчиков в Дубае, поскольку DIFC может выступать в качестве «проводника» для признания и приведения в исполнение иностранных решений, даже если у ответчика нет активов в DIFC.

По словам госпожи Красновой, в DIFC представлены филиалы крупных мировых банков, которые могут способствовать оперативной заморозке активов при попытке ответчика совершить платеж практически в любой валюте. Управляющий партнер АБ «Гребельский и партнеры» Александр Гребельский отмечает, что дубайский суд не пересматривает спор по существу, а обеспечивает сохранность имущества для исполнения иностранного решения. После признания решения DIFC оно может быть передано в госсуды Дубая для дальнейшего исполнения на всей территории эмирата, добавляет Елена Козина.

Старший юрист GSL Law & Consulting Татьяна Краснова полагает, что выбор дубайского суда обусловлен широкой юрисдикцией суда в части наложения обеспечительных мер, необходимостью предотвратить расход ответчиками средств со счета в эмиратском банке и удобством работы с английским правом, которое применяет суд DIFC.
По словам госпожи Красновой, в DIFC представлены филиалы крупных мировых банков, которые могут способствовать оперативной заморозке активов при попытке ответчика совершить платеж практически в любой валюте.

Ответственность за неуважение к суду — общепринятая практика обеспечения правосудия в странах общего права, куда входит DIFC, говорит советник Verba Legal Антон Алифанов. Строгие меры за неуважение к суду (существенные штрафы и лишение свободы) характерны прежде всего для стран англосаксонской системы права, добавляет партнер практики международных споров и санкций BGP Litigation Сергей Морозов. Основная мера наказания за это нарушение в DIFC — штрафы, добавляет госпожа Краснова.

Основная мера наказания за это нарушение в DIFC — штрафы, добавляет госпожа Краснова.

Суд DIFC — гражданский суд. Он не обладает полномочиями в сфере уголовного права, то есть не может самостоятельно принять акт о содержании лица под стражей, поясняет Елена Козина. Именно поэтому в деле ВТБ суд, наложив штрафы, передал материалы в отношении ответчиков генпрокурору Дубая, это стандартная процедура эскалации.

Наложенные судом DIFC на ответчиков штрафы в совокупности превышают $950 тыс., с дополнительным ежедневным штрафом это мощный инструмент экономического принуждения, считает госпожа Козина, а в сочетании с перспективой уголовного преследования это создает беспрецедентное давление на ответчиков.

Александр Гребельский, однако, полагает, что результативность этих мер зависит от наличия у ответчиков активов в ОАЭ или в юрисдикциях, исполняющих решения DIFC. На практике, считает господин Гребельский, это может привести к возбуждению уголовного дела за неисполнение судебного приказа или мошенничество с подложными банковскими документами, а также к возможным ограничениям на въезд и пребывание ответчиков в ОАЭ.

Использование ИИ действительно набирает обороты в разных аспектах жизни, и юриспруденция не является исключением, говорит Сергей Морозов. С другой стороны, по его словам, «использование ИИ сильно порицается юридическим сообществом, особенно когда юристы попадаются на галлюцинациях, связанных со ссылками на ненастоящие положения законодательства и судебной практики».

Использование в суде искусственно сгенерированного текста может осложнить позицию ответчиков и подорвать к ним доверие, считает Денис Быканов, поскольку это рассматривается как проявление непрофессионализма, что редко вызывает понимание со стороны суда. Если бы не фальсификация ссылок на прецеденты, вопрос использования ИИ в данном деле и не был бы таким резонансным, с учетом того что сам DIFC еще в 2023 году выпустил практические рекомендации, уточняет господин Морозов.

Ответственность за нарушение положений этих рекомендаций не предусмотрена, отмечает госпожа Краснова, они носят рекомендательный характер. Последствия наступают через общие механизмы, поясняет Александр Гребельский, сфальсифицированные ссылки могут составить элемент доказательственной базы по заявлению о неуважении к суду, повлечь исключение этих документов из рассмотрения, а также стать основанием для взыскания судебных расходов с проигравшей стороны.