GSL / Оффшорные конференции, семинары и обучение / “К нам едет ревизор!” Часть 5. Проверка на Сейшелах

“К нам едет ревизор!” Часть 5. Проверка на Сейшелах

25.11.2019
Обновлено: 16.03.2023
count view 152

– Особенности проверки у регулятора Сейшельских Островов: процедура, длительность проверки. – Количество запрашиваемых файлов компаний, время на подготовку, задаваемые вопросы, предметы интереса. – Результаты проверки: сроки ожидания результатов проверки, форма их предоставления, ответственность за выявленные нарушения. Видеоматериал будет скоро опубликован Александр Алексеев (А.А.): Добрый день, наши уважаемые зрители и слушатели. Сегодня наша четвертая встреча, наш […]

- Особенности проверки у регулятора Сейшельских Островов: процедура, длительность проверки.

- Количество запрашиваемых файлов компаний, время на подготовку, задаваемые вопросы, предметы интереса.

- Результаты проверки: сроки ожидания результатов проверки, форма их предоставления, ответственность за выявленные нарушения.

Видеоматериал будет скоро опубликован

Александр Алексеев (А.А.): Добрый день, наши уважаемые зрители и слушатели. Сегодня наша четвертая встреча, наш четвертый вебинар цикла «К нам едет ревизор». В студии я, Александр Алексеев, управляющий партнер GSL Law&Consulting и руководитель офиса GSL Law&Consulting в Гонконге, Александр Мазур. Сегодня мы поговорим о том, как офис GSL в качестве регистрационного агента проходил проверку в Гонконге. Проверку со стороны регулятора.

Александр Мазур (А.М.): Здравствуйте!

А.А.: Александр, в Гонконгском офисе уже были подобные проверки, или та, о которой мы будем говорить сегодня – первая?

А.М.: Да, небольшие проверки конкретно нас уже были в прошлом году. Но там просто визуально посмотрели на нашу лицензию и поставили галочку, что она есть. Мы об этом не сообщали даже в центр, потому что, честно говоря, я этого даже не заметил. Я потом только вспомнил, что кто-то приходил, посмотрел на лицензию и ушёл. С проверяющим общался Лао, мой заместитель, а я не обратил внимания. Это заняло минуту, максимум полторы.

А.А.: Как ты считаешь, с чем это связано? Почему так поверхностно проверяли?

А.М.: Я думаю, что отделение, которое было введено в гонконгский регистрар с введением новых поправок о том, что регистрационные агенты должны быть лицензированы, просто проходило «первый круг». Лицензиатов много, поэтому первоначально проверялось, выставляется ли у агентов лицензия по правилам. Возможно, это было так.

А.А.: А уведомление заранее присылали? Например, как это было на BVI и в Великобритании – прислали уведомление за три недели до даты проверки?

А.М.: Нет, нас не уведомляли заранее.

А.А.: Т.е. проверка прошла по варианту «постучались в дверь». Понятно. Проверка пришла по каким компаниям? Прямо по всем? Или конкретные называли?

А.М.: Да, по всем зарегистрированным компаниям по этому адресу.

А.А.: А сколько людей осуществляли проверку?

А.М.: Двое. Один, хорошо, пришёл англоговорящий, а следом за ним другой что-то записывал. Они принесли распечатанный список из 11 компаний. Это была наша лицензированная компания и десять клиентских.

А.А.: По нашей лицензированной компании запрашивали какие-то дополнительные документы?

А.М.: Нет, проверяли то же самое, что и по клиентским.

А.А.: А что с рекомендациями? Дали какие-то?

А.М.: Нарисовать план эвакуации на случай пожара.

А.А.: Хорошо, а какие вопросы они задавали помимо проверки документов?

А.М.: Был единственный вопрос технического характера: как вы храните документы, в бумажном или электронном виде. Поскольку абсолютно все records в Гонконге можно хранить в электронном виде, в копиях, мы дали ответ, что документы хранятся в электронном виде. Те документы, которые иногда распечатываются по просьбе клиента или для целей аудита и т.д., складываются в архив. Есть определённые документы, которые просто складываются, потому что они хранятся в регистрационном офисе. Но основная масса всех документов хранится в электронном виде. Поскольку проверяющий начал отмечать наличие документов по всем компаниям, я посадил его рядом с собой, визуально показал наш портал, где у нас есть соответствующие вкладки с нужными records.

А.А.: Расскажи подробнее, как именно проверялись компании? Они заполняли какие-то формуляры?

А.М.: У него был листик, на котором он делал отметки. И если возвращаться к нашей компании, то вопросы были абсолютно такими же, как и по клиентским компаниям.

А.А.: Всего один листок? И все параметры вместились?

А.М.: На один лист как раз влезло одиннадцать компаний.

А.А.: А как это выглядело? Не представляю, как на один листок влезло столько вопросов.

А.М.: Там была таблица, в которой было всего два пункта: 1. nature of a business – нужно было обязательно знать. Это у нас в базе в соответствующей строке всегда заполняется. Это поле было не заполнено у нашей компании, но у данной компании – арендатора этого офиса, висит сертификат и лицензия, где указано, что мы company service provider, поэтому дополнительно ничего показывать было не нужно.

А.А.: А какой второй пункт?

А.М.: А второй – наличие реестра контролируемых лиц. Причём у нас это просто документ word, никем не подписывается, просто ведётся. Проверяющий попросил распечатать этот документ, чтобы предъявить его супервайзеру в качестве отчёта о проделанной работе. Но они, естественно, пообещали потом уничтожить этот документ, т.к. в нем не публичная информация. Сказали, что мы должны им доверять в том, что они больше никому не покажут этот документ.

А.А.: Т.е. они проверяли каждую компанию всего по двум пунктам?

А.М.: Да. Причём, у него места в табличке было не так уж и много, а у нас описание деятельности компаний иногда и абзац целый занимало. Пришлось писать в двух словах. IT бизнес или consulting services, например.

А.А.: Запрашивали копии документов по контролирующим лицам: их паспорта, подтверждение места проживания?

А.М.: Я не буду сейчас вдаваться в подробности законодательства, но у меня осталась твёрдая уверенность с прошлого года, когда мы все подробно рассматривали и действительно читали эти принятые поправки касательно реестра контролирующих лиц, что наличие копий этих документов не обязательно по Гонконгскому законодательству.

А.А.: Т.е. заверенные копии этих документов не нужны?

А.М.: Там нужно получить подпись от контролирующего лица, что он является таковым для этой компании. И в этом письме должны быть его данные, которые он сам подтверждает. А иметь его заверенные документы, utility bill или паспорт, по закону не требуется.

А.А.: А бенефициар? Его документы нужны?

А.М.: У нас по факту получается, что контролирующее лицо является бенефициаром.

А.А.: так не нужны документы, подтверждающие данные контролирующего лица?

А.М.: Нет, это не обязательно. Нужно иметь данные, которые подтверждены самим контролирующим лицом, а документы, подтверждающие эти данные, нам, как обладателю лицензии, не обязательны.

А.А.: А как в таком случае они предполагают его искать в случае нарушений, например?

А.М.: Мне кажется, никак не предполагают искать. Так же, как они не предполагают искать нарушителей налогового законодательства за пределами Гонконга. Если вы попадёте в Гонконг с нарушениями, допустим, налогового законодательства, то вам будет не очень хорошо. Вы в дальнейшем не сможете здесь иметь репутацию, достаточную, чтобы получить минорную лицензию или открыть банковский счёт. Это будет совсем невозможно. Но если вы находитесь за пределами Гонконга, то во многом отношение такое же, как раньше практиковалось в лояльных, классических оффшорных юрисдикциях.

А.А.: Тебе не кажется, что это очень лояльно с их стороны?

А.М.: Ну это же первый шаг. Такого не было до середины прошлого года в принципе. Тут хорошо, хоть вы заполняете.

А.А.: Т.е. проверка очень мягкая… Всего 2 пункта, по которым проверяют, плюс не нужны никакие подтверждающие документы на контролирующее лицо компании.

А.М.: Конечно пугать они не хотят, это очень существенная вещь в Гонконге: получение различных ежегодных платежей за обслуживание, например, налогов с нас, которые этим зарабатывают, с аудиторов. Пугать сразу 120 пунктами никто не собирается.

А.А.: Как ты считаешь, с чем это связано?

А.М.: Условно можно сказать, что здесь противоборствуют две силы: с одной стороны это западные тенденции и давление международных ФАТФ и т.п. антиотмывочных органов, с другой стороны здесь серьёзным влиянием обладает непосредственно Китай, а в Китае, как известно, открытого нет вообще ничего. И поскольку здесь находится огромный процент китайского ВВП, и передвигается всё через это окно, то я считаю, что, несмотря на все торжество закона в Гонконге, политическая воля к тому, чтобы не открывать всю информацию о бенефициарах, которые занимают самые высокие посты в коммунистической партии Китая, здесь очень сильна.

А.А.: Но Гонконг же борется с коррупцией…

А.М.: На словах. Да, борются с коррупцией, примерно в том же ключе, что и в России. Это не красные батальоны, которые вычисляют всё и вся, это борьба за сферы влияний.

А.А.: Это где происходит?

А.М.: Внутри Китая.

А.А.: Так, хорошо. Расскажи теперь об ошибке, которую у нас нашли при проверке.

А.М.: Дело в том, что оказалось (это ещё относящееся к реестру контролируемых лиц), что во время введения нового закона о компаниях в начале 2014 года, там было много изменений, в т.ч. и упрощение работы. Например, memorandum & articles of association, при том, что меморандум всегда дублировал первую часть устава, убрали, потому что он оказался ненужным в этом новом законе. И многие другие вещи, в т.ч. в сторону упрощения работы, или убирали какие-то неактуальные. Оказалось, что вышло положение, регуляция, которая официально не вошла в новый закон о компаниях 2014 года, companies ordinance. Это был регулятивный документ о том, что имена всех компаний, зарегистрированных по адресу, должны отображаться в офисе. Мне его показали, я его моментально тоже нашёл. Я думаю, упущение было связано, естественно, с тем, что мы открыли офис в самом конце 2013 года, а новый закон о компаниях вступил в силу в марте 2014 года, в то время как мы только учились здесь работать, здесь находиться, и что-то могли пропустить. Сейчас это уже маловероятно. Тем более, что сейчас я здесь работаю не один, а гораздо с большим количеством человек. Так вот, оказалось, что это один лист, на котором чётко и ясно написано, что имена всех компаний, зарегистрированных по адресу, должны отображаться в офисе, должны быть видны либо снаружи, либо внутри офиса. У нас этого не было. Причём на этом листе была ещё одна забавная вещь: они, естественно, понимают, что есть офисы, в которых зарегистрировано не так, как у нас, 200 компаний, а 1000, и больше, наверняка, есть. Поэтому там написано, что если вы используете электронные средства для демонстрации названий компаний, то они должны появляться не реже, чем раз в 4 минуты и длиться не менее 15-ти секунд, что с успехом достигается с помощью программы powerpoint, естественно. Но, не смотря на то, что мы ходили ко многим агентам, я ни у кого не замечал такого. Мне Лао сказал, что у нашего самого старого аудитора, у которого наверняка какое-то количество компаний зарегистрировано по своему адресу (аудиторы всегда имеют свою секретарскую компанию для этих целей), он это где-то видел. Я, честно говоря, так и не знаю, где. У нас на стене теперь висит телевизор, на котором мы запустили эти названия компаний. К сожалению, нас за эту ошибку могут наказать, хотя мы уже и сообщили, что сейчас все работает. Нам сообщили, что будут думать, наказать нас или нет. Но особой враждебности в этом я не услышал, просто они обязаны это сделать согласно циркуляру, выпущенному в 2014 году.

А.А.: Т.е. нас не накажут?

А.М.: Ну, будем надеяться. Вряд ли, конечно.

А.А.: Как наказывают за отсутствие или не предоставление требуемых данных?

А.М.: Там вплоть до «imprisonment» (лишения свободы) на 2 года за сообщение именно ложных данных. За несообщение ограничиваются штрафами. Могут быть крупные штрафы. По этому важному нововведению, за не хранение данных бенефициаров, т.е. контролирующих лиц, могут оштрафовать на сотни тысяч гонконгских долларов.

А.А.: А суммы штрафов известны?

А.М.: Здесь, в принципе, есть общая политика наказаний. Она действует для налоговой и регистрара. У неё есть уровни: 1,2,3,4,5 и т.д. Это максимальные уровни штрафов. Например, первый уровень – до тысячи, и т.д. И в каждом законе, в каждой регуляции написано: уровень такой-то максимальный. Но для оффшорных компаний, а в первую очередь в нарушениях будут винить не нас, как регулятора, а компанию. Мы ответственны только как секретарь, как директора, как должностные лица компании, бенефициарные владельцы, но за ложную информацию в реестре основная вина будет на том, кто это подписал, а не на нас.

А.А.: А если не будет вообще такой информации?

А.М.: За отсутствие информации нас могут штрафовать. У нас нет подобных компаний, мы все это проверяем, но существуют же такие. Например, может быть человек, который не сообщает нам информацию, а мы хотим быть и дальше секретарём. В этом случае мы можем написать в реестре, что невозможно установить, нам не отвечают. Это будет считаться нашим indemnity.

А.А.: Но сценарии есть разные?

А.М.: Нет. У нас существует практически один сценарий: вот он, контролирующее лицо, вот он прислал данные и подпись поставил. Когда у нас 4 бенефициара по 25% - мы точно знаем, что у нас нет контролирующего лица. А ещё существует 6 сценариев: компания решила, а контролирующее лицо не согласно; компания направила запрос контролирующему лицу, а он не отвечает; компания не может установить в принципе, потому что не знает. Вот когда мы один из этих сценариев подпишем… Вот мы отправляем клиенту запрос, а он не отвечает, вообще пропал. Этим мы себя уже обезопасили. Мы в реестре можем написать: мы отправили запрос такого-то числа, лицо до сих пор не ответило и мы об этом сделали запись такого-то числа в реестре.

А.А.: И почему же так?

А.М.: Потому что они всеми силами сами нас защищают.

А.А.: Но нам же пришлют список недочетов по проверке?

А.М.: Нам, скорее всего, их не скажут.

А.А.: Почему?

А.М.: Это не аттестация, это крестики-нолики, как Вы говорили. Если у нас крестика нет, то нам пришлют бумажку по электронной почте, по факсу: вы не соответствуете по данному критерию, придите, заплатите штраф.

А.А.: А сколько времени прошло с выявления у нас нарушения?

А.М.: По поводу того, что у нас не показывались имена, примерно месяц.

А.А.: И когда вынесут вердикт?

А.М.: Если они нас решат не наказывать, то они, скорее всего, нам ничего не скажут и не пришлют вообще. Так что живём относительно спокойно.

А.А.: Ты в этом уверен?

А.М.: Это мои предположения, что так будет. Конечно, может быть как-то по-другому, могут прислать какие-то рекомендации. Но моё предположение, думаю, должно исполниться на 95%: либо нам ничего не скажут, либо пришлют штраф за нарушение. Никто не будет составлять здесь обоснований на 8 страниц ни по какому поводу. Если только светит дело в суде, по итогам которого кто-то должен заплатить достаточно большие деньги, измеряемые в сотнях тысяч. Очевидно, что это не наш случай.

А.А.: Т.е. пока ты не можешь ничего сказать по этому вопросу?

А.М.: Пока нечего сказать. Я, конечно, сделаю обновление по результатам, накажут нас или нет, но ничего страшного, думаю, не будет. Может, даже, не будет иметь смысла что-то говорить клиентам. Это не нарушение, которое пойдёт в какой-то records и сможет повлиять на любую их активность здесь.

А.А.: Сколько ждать? Месяц-два?

А.М.: Я думаю, да.

А.А.: А если выявят что-то более серьёзное?

А.М.: Конечно, всегда есть вариант, что это что-то серьёзное. Гонконг соблюдает свои правила, которые он устанавливает. Здесь нельзя что-то обойти, скажем так. Но правила достаточно мягкие. В этом вся суть.

А.А.: А как ты можешь охарактеризовать взаимодействие с государственными органами? здесь могут быть проблемы?

А.М.: Что касается гос. органов, здесь взаимодействовать достаточно просто. У нас всем известная проблема с банками, но это проблема не Гонконга, а, я бы сказал, США, на которые гонконгские банки сильно завязаны. А с государством у нас все ок (стучит по дереву).

А.А.: Ну что ж, на этой оптимистической ноте мы заканчиваем вебинар. Всем спасибо. До новых встреч.

А.М.: Спасибо. Всего доброго.

Александр Алексеев (А.А.): Здравствуйте, наши уважаемые зрители. Сегодня у нас заключительная, пятая часть серии «К нам едет ревизор». Вебинар посвящен проверке на Сейшелах. В студии я, Александр Алексеев, управляющий партнёр GSL Law & Consulting и заместитель руководителя отдела международного корпоративного права GSL Law & Consulting, Александра Гогузева. Александра, сегодня я буду задавать вопросы, на которые развёрнутых ответов ждут наши зрители и слушатели.

Александра Гогузева (А.Г.): Хорошо. Здравствуйте!

А.А.: Расскажи, сколько вообще этих проверок было?

А.Г.: Если говорить про Сейшелы, то нужно отметить, что у нас был опыт с двумя проверками. Одна из проверок состоялась в 2017 году. Вторая должна была состояться в конце 2018 года, ориентировочно в октябре, о чем я расскажу ещё отдельно. В обоих случаях регулятор уведомил о том, что будет проверка, за 5 рабочих дней. Обе проверки проходили по три дня, с 9 до 12 и с 13 до 15-30, т.е. по пять с половиной часов в день.

А.А.: О проверке уведомили заранее?

А.Г.: Да, это все заранее.

А.А.: Что проверяли? Просто пришли в офис удостовериться, что он работает? Или запрашивали заранее какие-то документы?

А.Г.: Знаете, я бы это разделила, потому что есть проверки, как были у нас, где проверяют конкретные моменты, документы и т.д., а есть проверки, и на Сейшелах есть такая практика, когда ходят и смотрят по офисам: есть ли в офисе сотрудники, потому что на Сейшелах чётко прописано требование по присутствию, по тому, каким образом нужно вести работу рег. агента на месте. Т.е. там есть такие кейсы, когда регулятор просто заходит в офис и смотрит на наличие сотрудников и на то, как ведётся работа. Но это скорее исключение, чем практика, потому что при комплексной проверке они всегда заранее присылают уведомление.

А.А.: Т.е. это все же разные виды проверок?

А.Г.: Да. А.А.: И в нашем случае уведомили заранее, выслали списки компаний, по которым будет проверка?

А.Г.: Не совсем так. По проверке 2017 года они заранее прислали уведомление, с точной датой, когда они придут и список документов, который мы должны будем им показать по каждой живой компании. На Сейшелах нет такого, что они составляют список компаний, которые проверяют, они делают список документов. И мы должны им эти документы предоставить по всем компаниям, которые у нас, грубо говоря, на обслуживании. Они, в рамках проверки, рандомно выбирают компании, которые смотрят, из всего списка наших компаний. На первой проверке они проверяли наличие трёх основных документов на Сейшелах: реестры директоров, реестры акционеров и annual report – это такой документ, который подписывается директором, и в котором указывается место хранения accounting documents, т.е. первички и т.д..

А.А.: Так вы готовили все компании к проверке?

А.Г.: Да.

А.А.: А сколько компаний они проверили?

А.Г.: Точную цифру не скажу, но, я бы сказала, 10-15%. Не более того.

А.А.: Но выбирали компании они сами?

А.Г.: Да.

А.А.: А в каком виде документы запрашивали? В электронном или бумажном?

А.Г.: Там была такая ситуация: хоть закон и предусматривает, что мы, как рег. агент, можем хранить документы как в электронном виде, так и в бумажном, на выбор, раньше регулятор придавал больше значения бумажному виду документов. Поэтому мы ожидали, что они будут смотреть на бумаге. Но когда FSA (Financial Services Authority) – сейшельский регулятор пришёл в офис, проверяющие смотрели документы в электронном виде. Наши сотрудники показывали на сервере, как расположены документы и т.д. И в рамках этого просмотра было несколько моментов, когда FSA точечно запрашивало доп. документы: покажите, например, как у вас ещё паспорт выглядит, и т.д.

А.А.: Расскажи, какие вопросы задавали в ходе проверке?

А.Г.: Проверка начинается с того, что мы рассказываем, какие у нас клиенты, откуда они, какой основной бизнес у клиентов, как у нас построена работа, какие у нас requirements по KYC процедурам, например. Как вступление, в начале разговора, в устной беседе, это всё равно всё проговаривается. Как у нас хранятся документы: показываем им наш бумажный архив, нашу систему хранения электронных файлов. В рамках этого обсуждения и возникают у них просьбы: а покажите… По поводу паспортов: они скорее смотрели наличие корректного заверения и перевода. Достаточно формальные вопросы без привязки к какой-то конкретной компании или личности. Чисто форма документов.

А.А.: Что проверяли внимательнее всего?

А.Г.: Основной акцент они делали на проверке того, как мы ведём свою политику в отношении документов, их хранения, процедур и т.д. В случае, когда на Сейшелах регулятор хочет проверить какого-то конкретного клиента, это совсем другая процедура и нет необходимости проверять всех агентов в этом ключе. А по второй проверке, которая должна была быть в конце 2018 года: на Сейшелах в 2016 году было принято изменение в законодательстве по поводу реестров непубличных бенефициаров, которые хранятся в офисе рег. агента. И естественно, что в 2016 году закон вступил в силу, а в 2018-м регулятор хотел посмотреть, каким образом рег. агенты выполняют это требование. Т.е. было официальное объявление, что FSA начинает серию визитов к рег. агентам, и, в зависимости от очерёдности, нужно ждать проверку по новым требованиям законодательства 2016 года о реестре бенефициаров. Мы ждали. Но к нам не пришли.

А.А.: Просто не пришли? Не сообщив об этом?

А.Г.: Да.

А.А.: А вообще кого-то проверяли?

А.Г.: Да, были проверки. Причём проверяли как крупных, так и не очень крупных агентов. Проверки были, и, насколько я знаю от одного очень крупного агента, их проверяли целых два дня. Почему не дошли до нас – не знаю. Возможно, мы не попали в список рег. агентов, которых выбирали случайным образом. А.А.: Сколько человек осуществляли проверку?

А.Г.: По-моему, два.

А.А.: По результатам проверки мы получили какое-то резюме? Что не так? Какие ошибки, замечания?

А.Г.: На самом деле по всем этим процедурным моментам результат мы должны были получить в официальном письме FSA с комментариями в отношении проверки, с комментариями наших процедур и т.д. Мы же получили только неофициальное устное сообщение от FSA, что все у вас в порядке, спасибо.

А.А.: Т.е. письменного заключения не было?

А.Г.: Да, мы пытались тогда от них получить письменное какое-то заключение, потому что нам тоже нужно знать, где мы правильно понимаем, где неправильно, получить какие-то комментарии от регулятора. Но они дали только устный комментарий и всё. Те проверки, о которых мы сейчас говорим, которые проходили у нас в офисе – на мой взгляд, точечные. Либо проверка каких-то конкретных документов либо проверка в связи с изменениями законодательства. Но я знаю, что на Сейшелах есть практика больших, комплексных проверок рег. агентов. Так же, как Вы рассказываете про BVI, тут есть такая практика, когда полностью проверяют KYC, compliance, корпоративные документы и т.д.. И по результатам таких проверок они выдают заключения. Я такое заключение видела, там расписывают, что правильно, что неправильно. Если что-то неправильно, они дают срок для устранения нарушений.

А.А.: Как ты думаешь, с чем это связано? Почему не было письменного заключения?

А.Г.: Я думаю, у нас была облегчённая проверка, достаточно формальная. Потому что при большой проверке они просят и compliance мануалы, смотрят, как ведётся архив, смотрят KYC, формы и т.д.

А.А.: Сколько времени прошло с тех пор?

А.Г.: Уже два года прошло с тех пор, как мы ждём ответ. Так что резюмируем, что у нас все в порядке, как они и говорили устно.

А.А.: Т.е. делаем вывод, что мы все делаем правильно.

А.Г.: Ну да.

А.А.: На БВО и в Гонконге есть комплексные проверки, на которых проверяют и документацию компаний, и самих регистраторов…

А.Г.: Я не могу сказать, какая практика в Гонконге или на БВО, но на Сейшелах отсутствие комплексных проверок может быть связано с тем, что в январе каждого года, в рамках обновления лицензии, мы подаём в FSA огромный отчёт о том, каким образом мы работаем, о наших документах и т.д. И по результатам рассмотрения этого отчёта (это называется compliance form, compliance manual и т.д.) мы получаем какой-то feedback, что все в порядке, либо не все в порядке, либо какие-то замечания. Поэтому я думаю, что они смотрят наш отчёт, и если все хорошо, мы получаем confirmation. Если у них есть какие-то вопросы, то мы получаем замечания, комментарии и т.д.

А.А.: Мне кажется, эти отчёты никто не читает.

А.Г.: Нет, на Сейшелах, такое чувство, что их читают. Там срок подачи, грубо говоря, до 30 января. В январе 2018 года мы отчёт подали в срок. И, по-моему, какой-то feedback мы от них получили чуть ли не осенью 2018 года. Они подтвердили получение, сказали, что все в порядке, и у вас на новый год compliance form не меняется, начинайте уже заполнять для подачи. Вообще на Сейшелах тесные отношения между регулятором и рег. агентом, поэтому если какие-то вопросы есть, они решаются в work session. Вот недавно они устраивали занятия. Тут постоянно такой контакт есть, и я не могу сказать, что FSA сильно «жестит» с этими проверками, потому что проще это сделать в рамках какого-то диалога, который, в принципе, происходит у них на постоянной основе.

А.А.: Александра, спасибо. Все предельно понятно. На этом мы прощаемся, до новых встреч.

А.Г.: До свидания.
Докладчик
Александр Алексеев
Александр Алексеев Управляющий партнер GSL Law & Consulting
RU EN